ВЕЧЕР.

Расплавленными зубами
Цепляюсь в глотку,
Растерянными голосами
Поём за водкой.

И загипсованные струны
Мне вторят новым перебором,
И за шлифованные стоны
Меня разбавят самогоном.

Растаявшими глазами
Лью в глотку водку –
Затерянными путями
За Солнцем в оконце.

А серенькие зайчата
Не знают о том,
Что я их люблю,
Мне показали говно
И мне дали лопату…
Ой, ой, лю-ли-лю.

Задержанные расстрелом,
Постройтесь, не бойтесь.
А я всё пью угорело,
А на донце – Солнце.

Но забинтованные струны
Мне вторят старой перебранкой.
И за исполненные стоны
Меня объяли чёрной рамкой.

И мой портрет, в обрамлении пламени
Украсит натюрморт бесконечной помойки.
А я головой покалеченной пью водку.
Вот как!

Заждались мои зайЧатушки
До донца в Солнце,
Давайте-ка выпьем, ребятушки
До дна сна.

Но перекрашенные руны
Мне обещают День Победы,
А полинявшие зайчата
Все превращаются в медведей.

До донца пью Солнце,
Кольца на крыше.
Солнце, умойся –
Месяц вышел.

Беседы при ясной луне.

Петя Скороговоркин выпил рюмочку, зажёг папироску и мечтательно про-изнёс:
— Есть только две вещи, достойные нашего внимания; то, во что можно ве-рить и по настоящему бояться это потерять. Эти вещи – «Всё такое» и «Это самое»! А всё остальное – га-а-вно!!!
— Сам ты гаа-аа-авно!!! – сказал Лёша Буй и сильно побил Петю Скорого-воркина. С тех пор они стали значительно реже встречаться побеседовать о высо-ких материях.

Бабочки полёт.

Бабочки прервал полёт
Взглядом.
Хотел увидеть тебя, а увидел её
Совсем рядом.
Остановился.
Замер.
Глаза.
Вода.
Ветер.
Гроза.

Книга первая: Дневник Сапёра

20. 02. 02.

 

Зависли во времени

Мои составляющие,

Кричат о потерях мне,

Кричат, просят сжалиться.

 

Заметно старение,

Как строк вырываемость,

Как показатель веры,

Как исхода летальность.

 

Опустел звук голоса:

Ослабел призыва характер.

Потускнел цвет волоса.

Ослабел цвет голоса.

 

Затвердели жиденькие переживания,

Некогда душу в пятки уводящие;

Исчезла напрочь сущность строконачертания,

Как, впрочем, и желание строкотворящее.

 

Застать бы врасплох,

Да от себя ничего не скроешь,

А скроешь – ненадолго:

Или вовсе забудешь,

Или открытому не удивишься.